кобра чоо фото

2017-09-25 15:11




Билл Клинтон, Альберт Гор и Билл Гейтс погибают в авиакатастрофе. Попадают на небеса, сидит Бог на большом белом троне. Подходят они поближе, Бог начинает суд: - Вот ты, Гор, во что веруешь? Альберт Гор начинает: мол, верю в установление мира во всем мире, чтобы бедных и голодающих не было, чтобы все были сыты и довольны. - Это мне по нраву, - говорит Бог, - садись слева от меня. - А ты, Билл, во что веруешь? - спрашивает Клинтона. Клинтон говорит, мол, верю в принципы свободы и справедливости, в права человека, никто не должен никого угнетать и т.п. - Это мне тоже нравится, садись справа от меня, - говорит Бог и обращается к Биллу Гейтсу, - ну а ты что скажешь? - Я уверен, - говорит Гейтс, - что ты сидишь в моем кресле!


Женщина - это целый мир, поэтому мужской ласки хватает только некоторым частям её тела.






Рано-рано по утру Я приполз в свою нору, Обтекаемый и плавный, Рано-рано по утру В голове была окрошка, В теле полный wonderful, Просто выпили немножко, Дальше смутно - я уснул.


Не судьба Начальник Академии генерал-полковник Н* получил директиву Главпура. Невзрачная бумажка, отпечатанная на серой, оберточной бумаге, производила странное впечатление. В типографии даже не удосужились разрезать страницы, и брошюру надо было читать, развернув ее в один лист. Страницы в этом полиграфическом шедевре шли, как водится, не по порядку, поэтому генерал, с трудом отыскав следующую страницу, успевал забыть содержание предыдущей. Директива громыхала сталью: “Вести бескомпромиссную борьбу с пьянством и алкоголизмом… до конца месяца доложить списки офицеров, склонных к употреблению… развернуть широкую пропагандистскую кампанию…”. Генерал матерно выругался в селектор и вызвал начальника политотдела. На следующий день в актовом зале собрали профессорско-преподавательский состав Академии. Начальник зачитал Директиву. Ее содержимое возмутительно диссонировало с лицом генерала, который, как всем было хорошо известно, пришел на Академию с должности Командующего округом и был, что называется, “не любитель”. - И еще, товарищи офицеры, - хрипел генерал, - есть информация, что некоторые преподаватели после окончания служебного времени употребляют прямо на территории кафедры! Прекратить! А чтоб было неповадно, после окончания рабочего дня приказываю в Академии отключать электроснабжение! Начались репрессии. Свежеиспеченные кандидаты и доктора военных наук организовывали банкеты в глубокой тайне и, подобно франкмасонам, обменивались в коридорах многозначительными взглядами и перебрасывались записками. Обсуждать вслух запретную тему боялись. Получение очередных воинских званий превратилось в унылую процедуру, которая никого не радовала. Постепенно, однако, о грозной директиве стали забывать, тем более, что несколько раз все желающие видели начальника Академии в состоянии глубокой алкогольной задумчивости. Однажды зимним вечером генерал собрался домой. Выйдя на улицу, он хозяйским взглядом окинул корпуса Академии и обомлел. Обесточенные здания возвышались мрачной черной громадой, однако во многих окнах теплился слабый свет. Это горели стеариновые свечи из “тревожных чемоданов”. Привыкшие к тяготам и лишениям военной службы пехотинцы нашли способ припасть к любимому напитку. Генерал достал сотовый телефон. - Дежурный, это начальник Академии. Во изменение моего приказа, свет в корпусах включить и более на ночь не выключать! А то спалят на х#й Академию! И, выключив телефон, про себя добавил: «Видать, не судьба…». Кадет Биглер (www.bigler.ru)